Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

фб

Белые рабы в США



Сегодня история белого рабства в США старательно замалчивается. Об этом почти нет упоминаний даже в справочниках и учебниках. Но большинство первых рабов Нового света были белыми. Только с 1641 по 1652 год более 500,000 ирландцев были убиты англичанами и еще 300,000 были проданы в качестве рабов. Население Ирландии сократилось примерно с 1,500,000 до 600,000 за одно десятилетие.

Семьи разрывали на части, так как британцы не разрешали ирландским папам брать с собой жен и детей за Атлантику. Бездомных женщин и детей Британия также выставила на аукцион. В 1650-х годах более 100,000 ирландских детей в возрасте от 10 до 14 лет были отняты у родителей и проданы в Вест-Индию, Вирджинию и Новую Англию. Также 52,000 ирландцев (в основном женщин и детей) были проданы Барбадосу и Вирджинии. В 1656 году Кромвель приказал вывезти 2000 ирландских детей на Ямайку и продать в качестве рабов английским поселенцам. Детей с шестилетнего возраста отправляли на фабрики, где они работали по 16 часов в сутки и где с ними ужасно обращались. Нередко фабричные машины калечили их, и они просто умирали на улице.

Многие люди сегодня избегают называть ирландских рабов теми, кем они были на самом деле: рабами. Однако в большинстве случаев из XIX и XIX веков ирландские рабы были не более чем человеческий скот.

Африканская работорговля только начиналась в этот же период. Зафиксировано, что к африканским рабам, не запятнанным пятном ненавистного католического богословия, часто относились гораздо лучше, чем к их ирландским собратьям по несчастью.

Африканские рабы стоили очень дорого - в конце 1600-х годов 50 стерлингов. Ирландские рабы были относительно дешевы (не более 5 стерлингов). Если плантатор до смерти забивал ирландского раба, то это никогда не считалось преступлением. Смерть была лишь денежной неудачей, но обходилась намного дешевле, чем если бы плантатор убил более дорогого африканца.

Английские хозяева покупали ирландских женщин как для личного удовольствия, так и для большей выгоды. Дети рабов сами становились рабами, что увеличивало доход хозяина. Со временем англичане придумали лучший способ использовать этих женщин (во многих случаях девочек в возрасте 12 лет) для увеличения дохода: поселенцы начали «скрещивать» ирландских женщин и девушек с африканскими мужчинами, чтобы производить рабов-мулатов. Мулаты приносили более высокий доход, чем ирландский скот, и также позволили поселенцам в Америке экономить деньги, а не покупать новых африканских рабов.

Мало кто знает, что ирландцы пережили столько же ужасов рабства (если не больше в 17 веке), сколько и африканцы. Мало кто знает почему «американские» негры часто более светлые, чем современные африканцы...

Только в 1839 году Британия перестала официально перевозить рабов в Америку. Хотя это решение ещё долго не мешало пиратам делать желаемое.

Но если кто-то, черный или белый, считает, что рабство было лишь африканским опытом, то он сильно ошибается.
фб

Что такое привилегии в США



Учительница из Нью-Йорка Дебора Морз-Каннингхэм написала пост в Фейсбуке о том, что такое привилегии.

«Привилегии - это когда ты, в жизни ни дня нигде не работав, носишь кроссовки за 200 долларов. Или, живя на пособие, покупаешь наушники Beats за 300 долларов. Когда не платишь за мобильную связь, когда в социальном жилье тебе не нужно платить за воду и электричество, когда растущие налоги никак не влияют на еду на столе твоей семьи.

Привилегии - это когда ты идёшь протестовать против всего, что тебе не нравится, не думая о том, что нужно брать отгул на работе. Когда можно иметь сколько угодно детей вне зависимости от дохода, просто отправляя их в бесплатный детский сад...» И так далее.

Как думаете, что будет с Деборой? Петиция с требованием её уволить собрала уже более 12 000 подписей, мэр Нью-Йорка Де Блазио лично возмущён таким оголтелым расизмом, в отношении Деборы начато внутреннее расследование.

Вот так-то. Дебора ни разу не назвала расу, никого прямо не обвинила... Но вот тебе и свобода слова. Смелая учительница Дебора после выражения своего мнения останется без работы, с волчьим билетом, а у неё кредиты, дети, престарелые родители, дом, за который нечем платить... Миллионы американцев, глядя на неё, сделают выводы - и заткнутся.
фб

Мам, отдай мои деньги!



Сын моих знакомых начитался в интернете про «путинские» детские выплаты в 10 тысяч рублей и поставил родителям ультиматум: покупайте мне смартфон! Какой-то телефон у него для связи есть, но парень пошёл на принцип - покупайте новый.

Родители ему объясняют, что пособие выдали детишкам на молочишко, на его же, кабана такого, прокорм, но у него там реальный протест и оппозиционный пикет, скандирует на кухне: «Верните мое бабло!»

Так что рано некоторые мамы и папы радовались - ого, за первые шесть часов выплаты на детей получили большинство родителей, из 200 выделенных на это миллиардов уже заплатили 150, ах, ох!

Песков гордо интервью даёт: «Инициатива о выплатах для детей от 3 до 16 лет принадлежит президенту! Это а) помочь нуждающимся, б) помогать тем, кто, скажем так, помогает демографии, помогать тем, кто остался без работы". Симоньян в Телеграме ликует: «В России. За шесть часов. Совершенно новые выплаты. Только что озвученные. А куда дели бюрократию, очереди, месяцами собираемые справки-бумажки?» Даже родители мелких детей сдержанно отчитываются у меня в ленте Фейсбука: «Получили».

Но вот родители сообразительных детишек, умеющих читать новости, как-то не особо рады. Потому что многие подростки нынче убеждены, что это лично их деньги, карманные. И они точно знают, что деньги пришли. И что теперь можно ныть или даже требовать их себе.

Вспоминаю дни рождения в детстве: надарят тебе купюр красивых, а их мама потом забирает. Облом. Так что я ненавидела, когда гости деньги вместо нормального подарка дарили. Нет, что-то там ради приличия они и мне подсовывали: шоколадку или карандаши. Но я всегда прикидывала: а могли бы на эту десятку такую куклу купить! Ну е-моё, никакого праздника...

Вот из этих 22 миллионов российских детей, которым положены выплаты, сколько миллионов теперь грустят или бунтуют, глядя, как родители присваивают их десяточку?...
фб

Джиган страдает из-за разрыва с женой... Но не очень.

Рэпер Джиган и Оксана Самойлова считались образцовой семьей, хотя Джигана периодически замечали то с девицами на яхтах, то в стиптиз-клубах, то в Инстаграм он ставил лайки под фотографиями крупных девушек, очень уж отличающихся от его субтильной жены. Ну ладно, бывает. Оксана на такое никогда не реагировала, а в своем 10-миллионном Инстаграме показывала подписчикам идеальный мир любви и благополучия. И неплохо зарабатывала на этом.



И вот пара в начале года уезжает в Майами, где рождается их четвертый ребенок, сын Давид. Оксана приходит в себя после родов. А Джиган уходит в отрыв. Сначала его засекают то в одном, то в другом ночном клубе с девицами, потом он, явно в неадекватном состоянии, записывает странные видео с детьми, нещадно матерится при девочках, поёт им пошлые песни «ананас не ***» и требует принести папе пива. Одним махом украинский рэп-певец рушит весь тот образ идеальной семьи, который Оксана выстраивала годами. Он начинает выходить в прямые эфиры в нетрезвом состоянии, затевает перепалку с рэпером Гуфом, который обвиняет его в изменах жене, уверяя, что часто встречается с ним в стриптиз-клубе. Ругается Джиган не только с коллегами, но и с фанатами - и, похоже, с женой. Оксана якобы выкладывает в сторис окровавленную руку и тут же удаляет фото, но пишет: "Я просто не хочу просыпаться в этот мир".



Потом Джиган объявляется в реабилитационном центре - почему-то со сбритыми бровями и бородой. Многодетный рэпер находится в «Seaside Palm Beach» - это рехаб для зависимых от алкоголя и наркотиков. Элитная клиника на берегу моря с вип-размещением и индивидуальным меню обходится пациентам примерно в $80 тысяч (5,4 миллионов рублей) в месяц.



Джиган пишет в Инсту что-то виноватое, называет жену своей единственной любовью: «Я люблю тебя, родная! И буду любить вечно! Ты спасла мою жизнь! Кто спасет одну жизнь, тот спасет весь мир!» Вроде страдает. Но лайкать женщин своего любимого типажа не забывает.


фб

Как Айвазовский бил жену



Жизнь первой жены прославленного художника Ивана Айвазовского – Юлии Гревс - была несладкой. Муж бил ее смертным боем, да так, что женщина решила написать письмо царю-батюшке, заступнику.

Дочь врача-шотландца на русской службе, Юлия вышла за русского художника-мариниста армянского происхождения в 1848 году. Ему тогда был 31 год, ей – 19 лет. Она была обычной гувернанткой, а он - видный жених. Однако же он выбрал именно ее, скромную, тихую, послушную бесприданницу, за которой не стояла мощная семья и влиятельные родичи. Достаток, четыре дочери, счастливая семейная жизнь - на первый взгляд все в этой семье было нормально. Жена всерьез помогала мужу в его археологических изысканиях: сама занималась просеиванием земли из гробниц, вела учет находкам, отправляла их в Петербург. Она хотела разделить с супругом его жизнь и судьбу. Но не сложилось.

Биографы художника часто упрекают Юлию Гревс в том, что, дескать, заскучала вертихвостка в глуши, художник хотел творить, а она блистать на приемах. Ему идеально работалось в родной Феодосии, она же требовала вывозить ее в Петербург или хотя бы Одессу. Айвазовскому было не до этого, поэтому жена бросила прекрасно налаженный быт, забрала дочерей и сбежала в Одессу к своей матери - самовольно, без документов и без денег. В памяти потомков вина за неудачу брачного союза была возложена практически полностью на ее хрупкие плечи. Но так ли все было?

В фонде III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, хранящемся в ГА РФ, существуют крайне любопытные свидетельства, позволяющие взглянуть на этот семейный конфликт с точки зрения жены. Читаем письмо Юлии Яковлевны, которое она написала в 1870 году Александру II. По иронии судьбы письмо датировано 8 марта.



"Молодой, не знающей жизнь и людей, я вышла замуж за художника Ивана Константиновича Айвазовского, с которым была знакома весьма короткое время. Ревнивый и властолюбивый его характер приучил меня к покорности и боязни мужа. Вскоре он повез меня в Феодосию, где я была принуждена жить в продолжение двенадцати лет в кругу многочисленного его семейства, пропитанного воспитанием и нравами восточными - во всем противоположными полученному мной воспитанию, и я подпала под совершенную от них зависимость, под влиянием всех возможных с их стороны интриг с целью поселить раздор между мужем и мной и удалить его от меня и детей для своекорыстных целей.

Характер моего мужа и прикрытая лишь только наружным лоском, из опасения света, необузданная его натура, все более и более проявлялись в самом грубом и произвольном со мной обращении. Дурное на него влияние его семьи еще значительно усилилось по приезде из-за границы его брата отца Гавриила, воспитанника иезуитов.

Несправедливости и жестокость моего мужа ко мне, грубость и запальчивость внушили как мне, так и детям нашим, непреодолимое к нему чувство боязни и страха до того, что мы вздрагивали, когда слышали приближающиеся его шаги.

Постоянные эти волнения и душевные огорчения, невыносимые нравственные страдания и угнетения мало-помалу подточили мое здоровье и наконец вызвали, при других еще причинах, тяжкую болезнь, которая продолжалась три года, и последствия которой до настоящего времени кажутся неизлечимыми.

Болезнь моя, не вызывая сострадания, лишь только усилила озлобление и необузданность моего мужа до варварства, и я нередко подвергалась насилиям, следы которых были видны на всем теле и даже на лице.

Однажды муж мой бросил меня оземь в присутствии нашего управляющего; дети мои меня подняли, но от падения и нравственного потрясения кровь пошла у меня горлом. Другой раз он вывихнул мне руку, о чем может свидетельствовать вправивший ее пользовавший меня врач Эргардт и таврический вице-губернатор Солнцев, посетивший меня вслед затем.

С угрозой меня зарезать, он бросился на меня, больную женщину, с бритвой, я успела с силой, которую дает иногда отчаянье, вырвать ее из его рук и выбросить в открытое окно.

В припадке бешенства он другой раз схватил меня за горло, и я была освобождена из его рук сестрой доктора Эргардта, которая в то время находилась у нас в доме, но долго я носила на шее знаки от этого насилия. Этот последний поступок мужа моего вынудил меня послать за феодосийским полицмейстером Пасынковым, который при спросе о том должен будет подтвердить, как это, так и многое другое, хотя он потворствует во всем моему мужу.

О болезни моей и о перенесенных мной от мужа многократно побоев и насилий может свидетельствовать доктор Эргардт, нередко, как домашний врач, бывший тому свидетелем, а также и домашняя прислуга...



Вот та жизнь, которую я терпела двадцать два года, терпела, потому что единственным освобождением мне представлялась смерть, а также опасаясь осуществления угроз моего мужа, что он меня отправит к моим родным, а оставит у себя моих детей, единственное моё утешение, мою радость, мою жизнь.

Физические и нравственные страдания окончательно отняли у меня всякую силу воли, всякую самостоятельность, и от страха я покорялась горькой и, как мне казалось, неизбежной моей судьбе!

Три года тому назад, по счастливому стечению обстоятельства, нам удалось приехать в Одессу на зиму и, хотя муж мой чувствовал и понимал, что местные условия налагали на него узду общественного мнения, которой он не знал в Феодосии в кругу своих родных и других притворствующих ему лицах, — я тем не менее и тут должна была переносить его буйства, которые должны быть памятны прислуге гостиницы «Франции», в которой мы жили, и носить на лице следы его грубых оскорблений.

С тех пор мне удалось оставаться в Одессе, так как продолжающееся до сего времени болезненное моё состояние лишило меня возможности предпринять путешествие, и муж мой возвратился без нас в Феодосию.

Тут впервые мы вкусили блаженство спокойной богоугодной семейной жизни, нарушаемой лишь только кратковременными приездами и переполненными угрозами и упреками письмами моего мужа; но тут и я стала сознавать свои человеческие права угнетёнными рабством, и все свои священные обязанности относительно моих детей, их счастья и нравственного спокойства, — я узнала свои права как мать

Ввиду всего этого, по здравому обсуждению, поддерживаемая убеждениями моих взрослых детей, и их уверений, что они готовы даже своим трудом снискивать себе пропитание, чтобы спасти меня от тяжких мучений и истязаний, которым они были постоянными свидетелями, и уповая на помощь Всевышнего, я наконец решилась остаться в Одессе и не отправить в Феодосию, по требованию мужа, моих детей, для окончательного расстройства их здоровья».



Финальный аккорд вышел патетическим: "Убежденная по совести, перед Богом, что я свято исполнила свой супружеский долг, что я переносила от мужа сверх своих сил, и не желая срамить отца моих детей судебным преследованием и обнаружением сокровенных семейных тайн - я припадаю к стопам Вашего Величества, моля о справедливости и ограждении моего материнского достоинства, моих человеческих прав, дарованных щедротами Вашими каждой вышедшей из крепостной зависимости крестьянке. Я молю для себя и детей моих одного только спокойствия и ограждения от грубого произвола! Вашего императорского величества верноподданная Юлия Яковлева Айвазовская, рожденная Гревс".

Это послание не достигло августейшего адресата лишь потому, что проблема была решена III отделением, могущественным ведомством, чьим предназначением, по легенде, было утирать слезы страждущих.

Жандармский подполковник Кноп и его руководитель, шеф Отдельного корпуса жандармов Петр Андреевич Шувалов встали на защиту обиженной англичанки и ее дочерей и принудили строптивого художника уступить желаниям жены.

Свидетель Эргардт к тому же подтвердил, что Айвазовская «перенесла самые страшные женские болезни, от которых страдает до настоящего времени, что при всяком улучшении её болезни она возобновлялась через грубые и насильственные с нею поступки её мужа», которым он, Эргардт, в качестве домашнего врача, часто был свидетелем; что он однажды »вправил руку Айвазовской, которую ей вывихнул её муж», что сестра его, Эргардта, высвободила её из рук мужа, который схватил её за горло и стал душить, и что следы этого насилия были долго видны на шее; так равно он «неоднократно видел на её теле значительные синие пятна, свидетельствующие о полученной контузии».

Полицейские также выяснили: «Насколько г-жа Айвазовская была во всех отношениях подвергнута тяжким оскорблениям и мучениям даже со стороны родственников её мужа, чуждых всякого европейского воспитания, явствует из одного того случая, что во время тяжкой и опасной её болезни, мать её мужа вместе с ним вошла в её комнату и, в присутствии детей и доктора, обратилась к больной, кричавшей от невыносимой боли, со словами: «Чего ты ревёшь? Доктор сказал, что ты через два часа сдохнешь».

Шувалов категорически считал доказанными факты жестокого обращения и истязаний Айвазовским своей супруги. Отношение художника к жене, описанное ею в письме императору, подтверждалось и другими фактами. Так, в одном из своих донесений Кноп писал, что "ей нередко случалось получать от мужа щелчки в нос, от которых темные пятна расходились по всему лицу или встречать лицом брошенные в неё подсвечники".

14 апреля 1870 года Кноп докладывал Шувалову: "Имею честь донести, что художник И.К. Айвазовский прибыл в Одессу вечером 3 сего апреля и остановился отдельно от семейства, в гостинице. Дочерям, встретившим его на дебаркадере железной дороги, он высказал большое озлобление против их матери, поступок которой называл подлым, но вместе с тем с полной уверенностью объявил, что он на другой день пойдет к генерал-губернатору и покажет жене, что значит на него жаловаться.

На другой день он действительно явился с визитом к генерал-адъютанту Коцебу и был немало удивлен тем, что генерал-губернатор вполне одобрил принятую его женой меру и знает все подробности его семейной жизни. Из слов Его Высокопревосходительства мне известно, что Айвазовский, бледный как смерть, едва сдерживал свое бешенство, но, хотя угрожал и оправдывался тем, что докажет, что жена его жила в близких отношениях не только с доктором Эргардтом, но и со всякими другими, - он однако согласился разрешить ей избрать вместе с дочерьми место жительства по ее усмотрению, но только не в Одессе, где ее будто бы подстрекают против него и выдавать ей по 300 рублей в месяц".

Вскоре Кнопу удалось несколько успокоить гнев ревнивого мужа. Воспитательная беседа, длившаяся 2,5 часа, дала подполковнику "полное нравственное убеждение в том, что Айвазовский вполне сознает, что мною собраны неопровержимые против него доказательства". И если поначалу художник гнул прежнюю линию: "Говоря очень много и горячо, желая обвинить жену, он дошел до того, что сказал, что она однажды, когда он заперся в своей комнате, разломала дверь и, ворвавшись в комнату, бросилась на него", то затем внезапно "положительно отверг, что он будто бы говорил генерал-губернатору о неверности своей жены, и торжественно заявил мне, что он ее никогда не подозревал в неверности в физическом отношении, а лишь только в нравственном, и ревновал, как ревнуют собаку, фортепиано и тому подобные".

Более того, Айвазовский подписал любопытнейшую расписку, заверенную губернатором Коцебу и Кнопом: "Признавая необходимость жить отдельно от моего семейства, я, нижеподписавшийся, даю сию расписку в том, что я: 1) добровольно разрешаю моей жене Юлии Яковлевой Айвазовской вместе с четырьмя нашими дочерями: Еленой, Марией, Александрой и Иоанной - жить в г. Одессе или в другом городе, по ее усмотрению, а также, в случае надобности, временно выехать за границу, и с этой целью выдаю бессрочный вид на свободное ее с дочерями жительство; 2) на содержание жены моей с дочерями я обязуюсь выдавать ей ежемесячно впредь по триста рублей, а также передать моей жене или уполномоченному ей лицу, принадлежащее ей имение Кринички; 3) выслать моей жене тотчас по приезде моем в Феодосию метрические свидетельства о рождении и крещении наших дочерей. Условия эти обязуюсь исполнить свято и ненарушимо; но ежели жена и дети пожелают приехать ко мне в Феодосию временно или на постоянное жительство, то я приму их с удовольствием, в чем подписываюсь г. Одесса, апреля 7 дня 1870 года".

Впрочем, усилия жандармов по урегулированию семейной драмы дали лишь временный эффект - брак Ивана и Юлии Айвазовских в 1877 г. увенчался разводом. Юлия не препятствовала общению дочерей с отцом. Художник даже пытался получить разрешение на усыновление одного из своих внуков - чтобы передать фамилию. Художник направил прошение государю: «Не имею сыновей, но Бог наградил меня дочерьми и внуками. Желая сохранить свой род, носящий фамилию Айвазовский, я усыновил своего внука, сына старшей дочери — Александра Латри, ребенка мужского пола доктора Латри, о котором я уже сделал объявление. Осмелюсь просить усыновленному внуку Александру дать мою фамилию, вместе с гербом и достоинствами дворянского рода».



Хотя 65-летний Айвазовский женится на 25-летней вдове мелкого Феодосийского купца, армянке Анне Бурдазян, детей в этом браке не было. Молодую жену можно увидеть на картине «Сбор фруктов в Крыму», написанной в 1882-м, в год, когда Айвазовский женился на Анне.
фб

"Важнейшее достояние России"

Власти обязаны создавать условия для духовного и нравственного воспитания детей. Таким положением депутат Госдумы Ольга Баталина предложила дополнить Конституцию. Так кто ж против, Ольга? Это прямая обязанность властей. Особенно сейчас, с учетом имеющихся демографических проблем, надо вообще каждого нового ребенка нашей страны в попу целовать. Путин вон тоже это поддержал, как и предложение ввести в Конституцию норму о детях как "важнейшем достоянии России": "У нас, по-моему, в основном законе так напрямую о детях раньше никогда не говорилось".

Но у меня вопрос. Что значит - "духовное и нравственное воспитание"? Если это обеспечение детям доступа к хорошим книгам, музеям, театрам - отлично. Умные учителя, наставники, встречи, беседы с лучшими людьми страны - замечательно. Преподавание каких-то основ этики, философии, религий - тоже неплохо, если без перекосов. Но если это глупые учебники вроде такого, то мне не по себе:



Как вам? Мужчины более одарены: именно этому учат старшеклассников на уроках семейной нравственности. Власти грозятся в каждой школе Самарской области ввести курс «Нравственные основы семейной жизни» (НОСЖ). Этот курс уже преподают в некоторых других регионах. Пока это что-то вроде эксперимента, но как по мне - пора его остановить. Многие факты из учебника ничем не подтверждены, писали все это какие-то сексисты. Особенно мило, что иллюстрируют эти "нравственные основы" фотографиями Безрукова и его бывшей жены №1, от которой он ушел к барышне помоложе №3. (А сначала она ушла к нему от мужа постарше. А он во время брака делал и растил детей с девушкой №2). Это и есть - нравственное и духовное воспитание? Кого вы воспитаете такими темпами?

По-моему, надо очень аккуратно говорить со школьниками о нравственности. А основы семейной жизни вообще, по-моему, нет смысла им преподавать. Если человека воспитают благородным, понимающим что такое совесть и достоинство, то он и в семье будет себя нормально вести. Без всех этих сексистких учебников.
фб

«Моя дочь — дьявол. Она сама этого хотела». Почему мужчины винят в инцесте детей и жён


Психолог Александра Суворова в своем фейсбуке поделилась размышлениями на сложную тему инцеста и перевела статью психотерапевта Рича Сноудона, который объясняет, что стоит за событиями, которые навсегда травмируют ребенка, и как себя оправдывают насильники.




«Кто насилует собственных детей? Что это за мужчины? «Извращенцы… Психи… Монстры».

Это сказал один мужчина на улице, и до недавнего времени я бы сказал то же самое, до того, как я вызвался вести психотерапевтическую группу для таких мужчин. Я был готов к встрече с монстрами: с этим бы я справился. Но я был совершенно не подготовлен к тому, кем они оказались на самом деле.

Когда я впервые вошел в комнату для психотерапии, я не мог даже открыть рот, чтобы поздороваться. Я занял свое место в их круге и сел. Когда они начали говорить, то я невольно был поражен тем, что они все были обычными парнями, обыкновенными работающими мужчинами, ничем не примечательными гражданами. Они напоминали мне тех мужчин, среди которых я вырос.

У Боба была такая же манера шутить, как и у моего капитана скаутов; Питер казался таким же сдержанным и авторитетным, как и мой священник; Джордж был банкиром, членом пресвитерианской церкви и отличался такой же щепетильной вежливостью, как и мой отец; и наконец, хуже всех был Дейв, к которому я потеплел с самого начала — неожиданно он напомнил мне меня самого.

Я смотрел по очереди на каждого из них, изучал руки, которые сотворили такое, рты, которые сотворили такое, и больше всего на свете тем вечером мне не хотелось, чтобы кто-нибудь из них ко мне прикоснулся. Я не хотел, чтобы мне что-то от них передалось, чтобы они сделали меня таким же, как они сами. Однако еще до конца того вечера они коснулись меня своей честностью и своим отрицанием, своим сожалением и своими самооправданиями, короче, своей обычностью.

В течение того года, когда я вел эту группу и проводил интервью с заключенными насильниками, я внимательно слушал, как мужчина за мужчиной пытались объяснить, защититься или простить себя. То, что они говорили, казалось мне возмутительным и в то же время тошнотворным и жалким. Однако все это было до боли знакомо. Collapse )