Наталья Радулова (radulova) wrote,
Наталья Радулова
radulova

Category:

Конфеты жениха, вождение русалки, похороны кукушки, лужкование - и другое наследие России



В России 2022 год будет Годом народного искусства и нематериального культурного наследия народов. Звучит загадочно, да? Что это такое - нематериальное культурное наследие? Это то, что пощупать нельзя. Обряды, традиции, музыка, рецепты, ремесла разных регионов, народные знания и навыки. Вот в связи с объявлением Года президент заявил, что "важно хорошо и содержательно наполнить программу года, учесть особенности каждого региона". Могу помочь)) Это именно то, что мне нравится наблюдать, исследовать. Я уже писала, например, о русской тройке, о традиции исконно русской упряжи, экипажной езды, воспитании и сохранении наших пород лошадей - чем ни культурное наследие? Много писала и о народных промыслах России, некоторые статьи можно прочесть по ссылкам:

Оренбургский пуховый платок
Палехская лаковая миниатюра
Мстёрская иконопись
Семёновская матрешка
Тамбовская неваляшка
Павловские "охоты"
Бахметьевский хрусталь
Гжельская роспись

Обряды тоже относятся к нематериальному культурному наследию. Их у нас в стране тоже немало. Например:



Знаете ли вы, как проходит сватовство в Северной Осетии? Как в прошлом, так и в наши дни родители парня посылают в дом невесты сватов — минæвæрттæ [минавартта]. Сватовство всегда проходило в субботу вечером, когда стемнеет. По обычаю сваты должны приходить в дом невесты от трех до пяти раз. Жених приходит в дом невесты тоже вечером в субботу перед свадьбой с конфетами — сиахсы къафеттæ [щиахшы кафетта] («конфеты жениха»), которые раздает молодежи. Считается, что, если девушка положит их под подушку, то во сне может увидеть суженого.



В деревне Черёмуха Брянской области до сих пор строго исполняют древний похоронно-поминальный обряд. Родственницы умершего причитают, голосят в светлое время суток с момента его положения на лавку и до погребения. Второй фольклорный жанр — духовные стихи (стихи, стишки) — поют пожилые женщины во время ночных сидений над покойником и поминальных трапез: «Вот скоро настанет мой праздник», «Лежит, лежит труженик», «А чей отец на куте лежит»... При движении похоронной процессии на дорогу было принято бросать еловые ветки — считалось, что покойник до 40 дней приходит домой ночевать и ветки укажут ему путь: «Покойник чтоб дорогу знал, куда надо идтить яму.». А в гроб обязательно помещали предметы и вещи, которыми умерший пользовался при жизни — очки, табак, платок, рубашку (на смену, в запас), зубные протезы и проч.



В селе Оськино Воронежской области до настоящего времени проводят обряд вождения русалки. Это карнавальное шествие-игрище организуют в следующее после Троицы воскресенье, главной его целью является выпроваживание русалки в образе ряженого коня за пределы села, что символизирует окончание весны и наступление лета. Для совершения обряда жители собираются на краю села обычно в полдень. Трое мужчин – русальщиков – кладут на плечи лестницу из тонких жердей с закрепленными на них металлическими дугами, которые накрывают чехлом из ткани. Это – туловище коня-русалки. В небольшой незашитый проем чехла первый русальщик высовывает деревянные вилы, на которые накручено конопляное волокно. Это – голова коня-русалки, к которой привязывают рога из деревянных палочек, чтобы русалка могла бодаться, или, как здесь говорят – брухаться. Последний русальщик под пологом держит палку с привязанным к ней конопляным хвостом, чтобы русалка могла хлестаться и пугать зрителей. Коня-русалку за кожаную уздечку ведет по улице вожак.

В обрядовом шествии участвуют женщины, одетые в народные костюмы, с ведрами, фляжками, корзинками. Их основная функция – собирать подаяние (продукты, выпивку, деньги) для русалки от каждого дома, встречных людей и проезжающих машин. Следом за ряжеными женщинами идут песенницы, а за ними – огромная толпа любопытствующих. «Выходитя, вынаситя, у каво што есть – ни чем ни гребуим, - кричит вожак, - штоп год был багатай, хлебароднай, падавайтя, ни скупитися, а то ня будя у хазяйстве дастатка». Особо жадных сельчан, которые не вынесли подарков, на потеху всей толпе русалка брухает. Время от времени русалка валится на бок, изображая изнеможение, предвещающее ее скорую смерть. Упавшую русалку поливали сверху водой, чтоб отживела.



В некоторых деревнях Орехово-Зуевского и Павлово-Посадского районов Московской области дети и подростки с украшенной березой в Троицу обходят дома. В деревне Субботино рассказывали: «Огромну ветку наряжали, да колокольчик привязывали. Ленты были дифицит. И принимали только тех ходить, кумушку водить, кто принесет свои ленты и на кумушку повесит». А в деревне Ефимово говорили о хождении с кумушкой, сложенной из 3–4 небольших веточек березы. Кумушкой в восточных районах Московской области называют и песню, исполняемую при обходе. Подходя к дому, спрашивали: «Вам кумушку спеть?» или «Кумушку кричать?»

Ах ты, кумушка,
Ты, голубушка!
Ты к нам пришла,
По яичку принесла,
Хлеба по кусочку,
Блинца по блиночку,
Где кум прошел –
Там овес взошел,
Где кума прошла –
Там рожь взошла.
Кума мылица купила,
Кума рылица умыла.
Кума, мойся белей,
Кума, будешь веселей!
Пода-а-айте под кумушку!

Троицкий обход с украшенной березкой пользуется большой популярностью у местных жителей: они поджидают обходчиков, заранее закупают большое количество конфет и печений для угощения, одаривают и благодарят детей.



Свадебный обряд украинцев села Урыв Воронежской области включает в себя сватовство, запóины, оглядыны, вэчерынку – вечер в доме невесты накануне свадьбы, посад невесты в свадебный день, венчание в церкви и разъезд молодых по домам, приезд свадебного поезда, выкупы невесты и приданого, завивание молодой, отъезд в дом жениха, свадебное застолье в доме жениха, обряды второго дня. Обряд сопровождается многочисленными песнями-припевками, комментирующими происходящие события.

Для свадьбы готовят каравай и другую обрядовую выпечку – шúшкы – в виде небольших булочек. Их раздают подругам невесты на прощальном вечере. А невесте мать в дорогу давала икону, завернутый в рушник хлеб, обязательно – живую курицу, наряженную лентами: «Невесту возыли, обязатэльно шоб и курыцю забралы. Пэрэвязваим ножки красной лэнтой, и тута образ – иконка, тут курыця у ие, и песню поют женихови: «Бог у нас, Бог у нас, и курка в нас».



В деревне Черный Поток Калужской области совершался весенний обряд крещения и похорон кукушки. Он длился четыре дня: с понедельника до Вознесения, которое всегда приходится на четверг. В понедельник на шестой неделе после Пасхи делали куклу-кукушку, как правило, в послеобеденное время. Традиционно этим занимались девочки-подростки 12–16 лет. Таких подростковых групп в одной деревне могло быть до десяти, и у каждой группы была своя кукушка. (С начала 1970-х годов в обряде стали принимать участие все жители деревни, как мужчины, так и женщины всех возрастных групп).

Как только кукушка была готова, ее несли к ближайшему колодцу. Поднимали полное ведро воды и три раза брызгали на куклу. Это называлось кстить кукушку. Крещеную кукушку приносили домой и сажали на подоконник лицом на улицу. Она так там и сидела две ночи, до среды. Во вторник та же группа девочек ходила к мальчику-подростку с просьбой изготовить маленький гробик для куклы. Мальчик делал гробик из досок, с крышкой, на которую прикреплял крест из черной ленты. За гробик некоторые ребята просили 1 рубль или поцелуй от каждой девушки. Под вечер гробик с крышкой приносили в дом, где «жила» кукушка, и оставляли его в сенцах.

В среду кукушка «умирала». Девочка, в чьем доме «жила» кукушка, под вечер укладывала ее в гробик, накрывала «одеялком» и марлей (иногда клала в гробик цветочки) и ставила на лавку под окном: «Ставили как настоящего покойника, чтобы головой в красный угол». В четверг на Вознесение в дом, где умерла кукушка, еще до рассвета (около 3 часов утра) приходили подружки, которые в понедельник вместе делали куклу. Каждая приносила с собой поминальную еду: яйцо, огурец, лук, по кусочку сала и хлеба, два-три блинчика. Приносили также квас или морс – «как будто самогонка». Входя в дом, подружки вели следующий диалог с девочкой-хозяйкой:

– Здравствуй, Марья (имя хозяйки)!
– Здравствуйте, подруженьки!
– Жива ли наша сестрица?
– Померла ночью!
– Ой, подруженьки, горе-то какое! Надо ж сестрицу похоронить, а потом и помянуть.

Девушки брали гробик, крышку и шли в лес хоронить кукушку. Гробик несли четыре девушки на самодельных носилках. В лесу вырывали ямку глубиной 10–15 см. Место захоронения определяли спонтанно. Гробик с куклой-кукушкой опускали в могилку на «холстах» – маленьких лоскутках ткани. Во время похорон девочки причитали на напев местной похоронной причети:

Кукушечка! Сестриченька!
Померла наша подруженька!

Схоронив куклу, на земле расстилали кусок ткани, на котором раскладывали еду, и садились вокруг поминать кукушку. Домой шли веселые, приплясывали, пели самые разные песни. Могилка куклы-кукушки была местом тайным. Ее никому не показывали. Иногда мальчики-подростки из той же деревни выслеживали девочек (сидели на деревьях всю ночь), и, когда они уходили после похорон и поминок, отрывали кукушку, а потом дразнили девочек, показывая свой трофей. Считалось очень плохой приметой (один из вариантов – девочки умрут до замужества), если захоронение кукушки обнаруживали и ее отрывали. Поэтому иногда девочки делали два или даже три захоронения, только одно из которых было настоящим. Местные жители считают, что на Вознесение кукушку хоронят для того, чтобы пошел дождь и был хороший урожай.



В русских сёлах Северного Кавказа во время летней засухи крестьяне обливали друг друга водой. Также они совершали обряд, который в народе получил название лужкование. Он совершался вечером в день празднования Успения Пресвятой Богородицы. В селе Александрия Благодарненского района Ставропольского края лужкующие ограничивались обходом дворов своего села. Но они могли также пойти с обходом в соседние сёла и хутора: Красные Ключи, Гремучий, Шишкино, а к ним в село могли приходить группы хуторской молодёжи, живущие по соседству.

Участниками обрядовых действий становилась вся сельская молодёжь: дети, подростки, юноши и девушки. Они наряжались в ветхую одежду, лохмотья, рваньё, старую обувь, приделывали бороды и усы, надевали нелепые головные уборы, повязывали платки. Подкладывали на спину горб, сутулились, ходили хромая, надевали обувь задом наперёд или с правой ноги на левую. Одежду старались вывернуть на левую сторону, наносили на лицо сажу, дёготь, смолу, надевали яркие украшения. Таким образом, они принимали облик чужаков, по местному определению — цыган. Среди ряженых главными или ведущими персонажами обязательно должны быть цыган с цыганкой и жених с невестой, причём роли женских персонажей обязательно играли мужчины, а роли мужских — женщины.

Ряженые участники лужкования ходили от дома к дому и поздравляли хозяев с праздником. Они забавляли их, смешили, танцевали перед ними, шутили и всячески развлекали. Лужкующих, как утверждают местные жители, уважали, почитали, ожидали их, хозяйки заранее готовились, собирая корзинки с угощением. Пришедшие пели во дворе, но прежде спрашивали разрешения у хозяев словами: «разрешите полушкавать». Исполнение песен сопровождалось приплясываньем. Пели громко — так, что было слышно даже на другом конце села.

Ой, лужком девки, ой, лужком девки,
Лужком девки гуляли, лужком девки гуляли,
Ой, с камарикам, ой, с камарикам,
С камарикам плясали, с камарикам плясали*.
Камарь ножку отдавил,
Суставчики спаврядил.
Не я млада кричала:
— Подай, мати, косаря —
Рубить-казнить камаря.
Камарёвая голова
Покатилася за врата.
За воротами суета —
Об чем эта суета?
Жена мужа продала,
За дёшево отдала —
По русскому три рубля,
По немецкому полтора.



«Куль соломы» – обряд, совершаемый на Благовещение (7 апреля) и представляющий собой одну из форм закликания весны в сёлах русско-белорусского пограничья (Восточного Полесья). Включает ряд обрядовых действий (поджигание небольшого снопа соломы, пускание его по реке), сопровождающихся пением приуроченных лирических песен. Участвуют все жители села. Все мосты в округе специально строились очень широкими, так как именно на мостах проходили весенне-летние хороводные молодежные гулянья. Заранее сколачивали из досок маленький плотик и приносили небольшой снопок соломы, заготовленный с прошлого урожая. Солому перевязывали красной лентой и клали на плотик. Выбранный добрый мужчина (не вдовец, не пьяница, уважаемый всеми односельчанами) поджигал солому и пускал плотик по реке. Женщины затягивали песню: громким, высоким, напряжённым голосом. Каждая строфа песни заканчивается возгласом-гуканьем,

Запалю я куль-салому, пущу за вадо…[ю], у!
Плыви, плыви, куль-салома, плыви, не кружи…[ся], у!
Живи, живи, девчоначка, живи, не журы…[ся], у!



На территории Вавожского района Удмуртии сохранилось несколько песенных реликтов, в том числе уникальные образцы специальных "качельных песен". Качание на качелях — обряд весеннего цикла, истоки которого лежат в мифологических представлениях дохристианской эпохи о весне как о переходном времени пробуждения, обновления жизни. Качание на качелях в этот период должно было стимулировать плодородные силы природы, благотворно влиять на урожай, на появление потомства у людей и животных. Качели (качель) ставили каждый год заново мужчины и парни непосредственно в день Пасхи на открытом пространстве посреди деревни или за околицей, на опушке ближайшего леса. Как правило, качели стояли с Пасхи до Вознесения, однако в деревнях со старообрядческим населением их разбирали сразу после пасхальной недели.

У качелей обычно собиралась местная молодежь и подростки, привлеченные желанием поиграть, побалагурить, покрасоваться друг перед другом. Девушки надевали лучшие платья, причем на Пасху было принято надевать всё новое. Парни стремились продемонстрировать свою ловкость и силу, раскачивая девушек все выше и выше, «чуть ли не до солнышка». На доске качелей усаживалось несколько девушек, обыкновенно двое, спинками друг к другу, а двое парней раскачивали их, встав по обеим сторонам доски и держась за веревки. Главная интрига этого действия заключалась в возможности узнать у девушек имя их симпатии. Раскачивали девушек до тех пор, пока они не откроют свой секрет, не скажут имя жениха. Получив ответ, парни останавливали качели.

Красное яичко!
Скажи жениха.
Не скажешь ты его —
Закачаем тебя.
До верхнего до бревна,
До высокого коня.

Закачаем, залучаем,
За себя взамуж возму.

В красненькой рубашке,
В зелененьких штанишках,
На березовом сучке —
Тут и твой женишок.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

Recent Posts from This Journal