Наталья Радулова (radulova) wrote,
Наталья Радулова
radulova

Categories:

Патриархат опасен для мужчин



Много сказано и написано о том, как негативно патриархальные принципы влияют на женщину. Но "быть мужчиной" при патриархате не менее трудно. Мужчины вынуждены носить некоторые типичные маски, к которым поощряет их наша культура. Общество, к примеру, не одобряет мужчин, которые выражают свою эмоциональность - если только это не агрессия и гнев. Все остальные человеческие чувства считаются "бабскими". Ну и так далее. Вот, к примеру, как это описывается в книге "Инновационная психотерапия". Джоунс Дэвид". (Эта книга предназначена вообще-то для психологов и психотерапевтов, но этот отрывок из нее не так уж сложен).

Если бы меня попросили определить общий знаменатель сегодняшних мужских страданий из-за патриархальной культуры, то им бы стало чувство отчужденности — ощущение заключенности в мыльный пузырь, пребывания за прозрачным экраном — отрезанность от собственных чувств, борьба за слово, способное эмоционально тронуть других мужчин, и склонность рассматривать женщин как далеких и опасных существ. К факторам, которые приводят к формированию этого ощущения, относятся следующие понятия.

Идея полового различия
В обществе, где власть и привилегии принадлежат одной группе людей (тех, что с пенисом) за счет другой группы (тех, у кого нет пениса), господствующая группа имеет явную заинтересованность в подчеркивании различий между ними. Физиологически и психологически “мы, конечно, являемся многополым видом, чья сексуальность покрывает огромный континуум, в котором элементы, называемые мужскими и женскими, неразличимы” (Dworkin, 1974).

Патриархат, таким образом, постулирует отличие и превосходство мужчин над женщинами. Последствия, которые это имеет для женщин, были хорошо описаны женщинами-писателями.

Для мужчин же последствия таковы, что они приучаются прятать физические ощущения и чувства, которые считаются женскими, например отзывчивость, нежность, общность. Их целью становятся атрибуты мужественности, например логика. При этом возникает чувство собственной несостоятельности в эмоциональных отношениях, которые подменяются рассуждениями о мужских и женских ролях и боязнью контакта со своим внутренним “ранимым” “я”.

Oтсутствующий отец
Во время психотерапии многие мужчины открывают в себе глубочайшую скорбь из-за отсутствия в их детстве отцов. Отец может отсутствовать физически в силу смерти или развода. Как правило, он не участвует в уходе за ребенком. Все эти впечатления производят сильный эффект: у мальчика отсутствует реальная модель поведения мужчины, с которой он мог бы взять пример; он мало что может реально противопоставить общим стереотипам и такому же отсутствию информации у его сверстников; он может приписать отсутствующему отцу все атрибуты власти (хорошие и плохие); он может приучиться разделять власть (отсутствующий отец) и ответственность (близкая мать) и может навсегда впитать пренебрежительную социальную оценку женского труда.

Отец, независимо от того, отсутствует он физически или нет, вырос в обществе, в котором мужчины учатся пресекать свои чувства и, таким образом, часто эмоционально отсутствует для своих детей. Мальчик также научится ценить сдержанность и самоконтроль, а его эмоциональный словарь часто будет оказываться ограниченным, содержа в себе лишь различные степени злобы, и ничего больше.

Ненависть к матери и страх перед ней

Джон Роуэн (Rowan, 1987) приводит точку зрения, согласно которой: Общим корнем половой дискриминации и милитаризма являются страх перед “Другим”, а изначально — страх перед матерью… Непосредственная власть над младенцем была женской властью. Мы ничего не можем сделать, кроме как жить в страхе, в ужасе перед любой властью, от которой мы столь глубоко зависим.

Если эта амбивалентность не будет признана во взрослой жизни, она вызовет к жизни патриархальную догму, гласящую, что женщины бывают либо возвышенными, как Дева Мария, либо падшими (и эксплуатируемыми), как Ева. В любом случае женщины далеки и объективизированы. Коль скоро они больше не рассматриваются как субъекты, а только как объекты, мужчины могут подписаться под патриархальным правом собственности на женщин.

Отрицание ответственности

Когда мы притупляем сознание наших немужских чувств, мы снижаем свою ответственность. Когда мы отрицаем наши амбивалентные чувства по отношению к женщинам и проецируем свою ненависть на феминисток-“яйцерезок”, мы тем самым отрицаем нашу ответственность. Когда мы оскорбляем женщин и говорим: “Она вынудила меня это сделать” или: “Я ничего не мог с собой поделать, я просто обезумел”, то мы отрицаем нашу ответственность. Как говорит о мужчинах, проявляющих насилие по отношению к женщинам, Адам Джукс (Jukes, 1990): “Наиболее частым оправданием является: “Она этого заслуживает”, наиболее частым извинением — “Я потерял контроль””. Он приводит аргумент, будто “физическое насилие есть часть сферы контроля, к которому прибегают мужчины, чтобы вести себя так, как нам хочется, с женщинами и сохранять над ними власть”. Ему вторит Джон Роуэн, цитируя: “Изнасилование — конечная логика мужской сексуальности”.

Терапевтические цели

Необходимым для терапии является условие, чтобы мужчина или тот, кто имеет над ним власть, осознал существование проблемы. Блай говорит о двух типичных мужских реакциях на эмоциональные травмы — восходящий путь, поднимающий мужчин над травмами, и нисходящий, позволяющий в них погрузиться: например, утопить себя в алкоголе. Зависимыми личностями являются оба — Питер Пэн с одной стороны и алкоголик, находящий прибежище в иллюзорной зависимости от химического соединения.

Как только мужчина приступает к терапии, на первой стадии работы восстанавливаются женственность внутри него и уважительное отношение к женщинам во вне. Этот первый шаг в терапии распутает его смешанные чувства к матери в частности и к женщинам в целом; научит признавать свои телесные ощущения и чувства, доверять интуиции так же, как и разуму; поможет избавиться от потребности в контроле над собой и окружающими; научит видеть в женщинах людей, а не устройства для удовлетворения своих желаний.

Следующий шаг — установление контакта с его глубинной мужественностью. Заполнить безмолвную пустоту в отношениях между сыном и отцом...

Вспомнилось вдруг, как говорил о своем "отсутствующем отце" Рамзан Кадыров, который нынче является просто оплотом патриархальной культуры: "Я не помню, чтобы меня отец хвалил или ласкал. Он всегда на меня сердился, я не помню, когда он меня не ругал. Он всегда ругал и воспитывал меня. Для меня большое счастье было бы, если бы меня он хоть один раз похвалил и сказал мне... Все, что я хотел отцу сказать, я через мать передавал. Это как переводчик... Точно так у нас в семье. В присутствии отца я никогда не разговаривал с женой и детьми. Нас так воспитали. И это воспитание у нас будет продолжаться..."

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 49 comments