radulova

Трудно поверить, но два миллиона девочек ежегодно подвергаются "акту очищения", в ходе которого им вырезают клитор. Опубликую несколько отрывков из новой книги "Искалеченная", написанную женщиной, прошедшей эту процедуру. (Честно признаю, что эту книгу мне прислали из издательства "РИПОЛ классик", после того как увидели и возмутились недоверчивыми комментариями некоторых граждан в этом ЖЖ насчет предыдущей книги Суад из серии "Документ"). Сейчас Хади 45 лет, она председатель международной организации ГАМС (Организации за отмену половых увечий), созданной педиатрами и африканскими женщинами для проведения разъяснительной работы в центрах материнства и детства.

...На языке сонинке бабушка объявляет, что сейчас нам сделают салинде, чтобы получить право молиться. На нашем языке это означает "быть очищенными для получения доступа к молитве". По-французки скажут "вырезанные" или "обрезанные".

Все мамы ушли. Странное чувство брошенности было у меня, но теперь я знаю, что никакая мать, даже имеющая железные нервы, не сможет смотреть на то, что будут делать с ее дочерью, а особенно слышать ее крики. Она знает о чем идет речь, потому что сама прошла через это, и, когда прикасаются к ее ребенку, сердце матери плачет снова. Однако она принимает это, потому что таков обычай и потому что она уверена в том, что варварский ритуал, якобы очищающий, чтобы получить право молиться, нужен, чтобы вступить в брак девственницей и быть верной женой.

...Возмутительно вовлекать африканских женщин в ритуал, который не имеет ни малейшего отношения к религии. Истоки традиции в далеком прошлом, еще до прихода сюда мусульманской религии. Мужчины хотели этого по нескольким причинам: они пытались укрепить свою власть, хотели быть уверенными, что их жены не уйдут к другим мужчинам. Другие объяснения, еще более абсурдные состояли в том, что женские половые органы - якобы грязные, дьявольские. Некоторые думали, что эта ложная копия маленького пениса наводила тень на мужскую силу.

Но только желание доминировать было настоящей причиной. И женщин подвергали экзекуции, поскольку не могло быть и речи о том, чтобы "видеть" или "прикасаться" к этой интимной части женской природы.

В семь лет я не имею представления, как и другие девочки моего возраста, что у меня есть клитор и чему он служит. Я никогда его не замечала и больше никогда не увижу.

...Девочки застывают от страха до такой степени, что могут описаться. Но ни одна не пытается сбежать - это немыслимо... Они развернули два больших мата, один - перед дверью в комнату, другой - у входа в душевую. Я уже не помню, кого из нас позвали первой, настолько мне было страшно. Мы не вправе смотреть, что делают с другими. В комнате три или четыре женщины и одна маленькая девочка. У меня полились слезы. Нас было четыре или пять, ждущих своей очереди. Я сижу на пороге с вытянутыми ногами, дрожа и сжимаясь всем телом от криков других.

Наконец настает и мой черед. Две женщины вводят меня в комнату. Одна сзади держит мою голову и всем весом своего тела давит мне на плечи, чтобы я не шевелилась; другая, раздвинув мои ноги, держит меня за колени. Иногда, если девочка рослая и сильная, нужно больше женщин, чтобы утихомирить ее.

У дамы, делающей процедуру, для каждой девочки есть свое лезвие, специально купленное матерью. Дама со всей силы тянет пальцами маленький кусочек плоти и отрезает его, как если бы рубила на куски мясо зебу. К несчастью она не в состоянии сделать это одним движением, ей приходится кромсать.

Мои вопли до сих пор звенят у меня в ушах. Женщина режет, кромсает и насмехается со спокойной улыбкой. Я зову на помощь всю мою семью, дедушку, папу и маму тоже, мне нужно что-то делать, надо кричать о моем протесте против несправедливости. У меня закрыты глаза, я не хочу смотреть, не хочу видеть, как эта женщина изувечивает меня.

Кровь брызжет ей в лицо. Боль, которую невозможно описать, не похожа ни на какую другую, будто мне вытаскивают кишки, будто в голове бьет молот. Через несколько минут я уже не чувствую боль внизу, она во всем моем теле, внезапно ставшем пристанищем для голодной крысы или армии мышей. Боль пронизывает все - от головы до пят, проходя через живот.

У меня начинался обморок, тогда одна из женщин плеснула мне на лицо холодной воды, чтобы смыть с него прыснувшую на него кровь. Это помешало мне потерять сознание. В этот момент я думала, что умру, что уже мертва. И на самом деле я больше не чувствовала своего тела, только ужасное содрогание всех нервов внутри и тяжесть в голове, которая, как мне казалось, могла лопнуть.
В течение целых пяти минут эта женщина режет, кромсает, тянет, а потом снова проделывает это, чтобы быть уверенной в том, что все "очистила".

...Бабушки занялись мною, вытерли новой тканью и надели набедренную повязку. Поскольку я не могу идти, они несут меня на доске и кладут на мат рядом с другими, уже "вырезанными" девочками, которые все еще плачут. И я тоже плачу, в то время как следующая в ужасе занимает мое место в комнате пыток.
Это боль, которую я никогда не могла описать. Я не испытывала ничего более мучительного в своей жизни. Я рожала, страдала почечными коликами, - нет схожих болей. Но в тот день я думала, что засну и никогда не проснусь, настолько сильной была боль. Насилие, совершенное над моим детским телом, было непостижимо для меня. Никто ни о чем не предупредил меня - ни старшие сестры, ни взрослые подруги, никто. Произошедшее было еще более несправедливым и жестоким, потому что не имело никакого объяснения. За что меня наказали? Эта штука, которую мне отрезали лезвием для бритья, чему она служила? Почему ее убрали, если я родилась с ней? Я, наверное, носила в себе зло, что-то дьявольское, если нужно было избавиться от этого, чтобы получить право молиться Богу? Непонятно.

Мы оставались распластанными на мате, пока последняя не рухнула на него, плача. Когда дама закончила свое дело и "вырезала" всех, женщины, перед тем как выйти из комнаты пыток, отмыли ее от крови "очищенных". Тогда мамы и бабушки пришли, чтобы утешить нас:
- Перестань плакать, ты сильная.
Но мы не можем перестать. Плакать необходимо - это наша единственная защита.
И мальчишки из соседских домов смотрят на нас молча, ошеломленные следами крови и слез у подруг по игре.

В час обеда я поняла, что, для того чтобы отметить событие, были зарезаны один или два барана. Значит, мужчины знали об экзекуции. И вслед за тем, как нам поднесли блюдо, которое мы были не в состоянии есть, я увидела празднующую семью.

...Я почти два дня ничего не ела. Процедуры по уходу очень болезненны. Кровь запекается, и дама соскребает ее лезвием. Промывание облегчает наши страдания, но надо сначала, чтобы она дергала, скребла этой проклятой бритвой. И я не могу заснуть, лежу с раздвинутыми ногами - инстинктивно боюсь их соединить, чтобы не вызвать боль. Вечером меня заставляют встать, чтобы спать в комнате с другими - десятком калек, растянувшихся на мате с раздвинутыми ногами. Никто не разговаривает, кажется, что свинцовые оковы сковали наше радостное детство.

В моем сознании все как в тумане. Я не знаю, кого обвинять в том, что произошло. Даму, которую я возненавидела? Моих родителей? Тетушек? Бабушек и дедушек? Мне кажется, что я виню всех. Я обижена на весь мир. Когда я поняла, что ожидает меня, очень испугалась, но не думала, что это будет настолько страшно. Я не знала, что будут вырезать так глубоко и что боль будет такой интенсивной и продлится несколько дней.

Спустя четыре дня физически уже легче, но по-прежнему болит голова. Она раскалывается изнутри, будто скоро лопнет. Может, оттого, что я не могла повернуться с одного бока на другой, растянувшись на матрасе, или оттого, что не могла мочиться два дня. Это было самое тяжелое. И мне страшно, потому что первая попробовавшая помочиться так кричала, будто ее снова резали. После этого другие терпели. Я смогла решиться только через два дня, мне было очень больно. Я снова кричала и плакала...

...Орган, который мог подарить нам радость желания, а затем и удовольствия, вырезан, чтобы затормозить всю сексуальную жизнь. Единственный шанс для "вырезанной" женщины стать свободной от запрета, как физического так и морального, - встретить внимательного, терпеливого мужчину, а главное - по-настоящему влюбленного в нее. Но даже это не означает, что у нее будет право на оргазм, не стоит и мечтать.

---

Информация по теме:

Первое масштабное исследование, касающееся подрезания женских гениталий, показало, что эта процедура имеет угрожающие последствия при родах, более чем на 50% повышая вероятность смерти женщины или младенца. Риск таких связанных с родами осложнений, как кровотечение, тоже значительно выше у женщин, прошедших через эту процедуру, говорится в работе, опубликованной сегодня в британском медицинском журнале The Lancet.

"Достоверная информация о вреде подрезания должна способствовать отказу от этой практики", – пишут авторы, члены рабочей группы Всемирной организации здравоохранения по изучению деформации женских гениталий и ее влиянию на роды.

Женские и правозащитные организации давно ведут кампанию против "женского обрезания" с точки зрения прав человека, но исследование является первым медицинским доказательством его долгосрочного вреда, перенося дебаты в сферу здравоохранения.

"У нас наконец появилась информация, доказывающая то, что давно известно медикам: деформация женских гениталий – это проблема здравоохранения, убийца женщин и детей, а не только вопрос прав человека", – заявила Адриенна Жермен, президент Международной коалиции женского здоровья в Нью-Йорке.

"Эти данные помогут противостоять аргументам, что деформация гениталий является неприкосновенной культурной традицией".



Более 100 млн женщин в разных странах мира подвергаются "женскому обрезанию", обычно в детстве, часто без анестезии и в антисанитарных условиях. Немедленными последствиями являются боль, кровотечение и инфекция. Врачи подозревают, что процедура связана также с риском занесения инфекции в мочевыводящие пути.

Жестокость процедуры варьирует от полного удаления клитора и малых половых губ до удаления только клитора. В некоторых африканских культурах "обрезание" является частью церемонии вступления в совершеннолетие, и сторонники называют ее культурной традицией, подобной обрезанию мужчин у иудеев, редко влекущему за собой серьезные и долгосрочные последствия для здоровья.

Предыдущие исследования долгосрочных медицинских последствий "женского обрезания" были не такими масштабными и давали противоречивые результаты – главным образом из-за трудностей в сборе большого количества информации в бедных странах, где соблюдается эта традиция.

В комментарии к публикации в The Lancet Ндубуиси Эке и Кану Нкангиниеме, врачи из нигерийского Университета Порт Харкута, назвали доклад группы "вехой". Появление новых конкретных данных о смертельных последствиях процедуры, считают они, должно привести к включению деформации гениталий в медицинские каталоги наименее развитых стран.

Исследование с участием более 28 тыс. женщин проводилось в шести африканских странах в 2001-2003 годах. Женщин обследовали, чтобы документировать степень повреждения гениталий, а затем наблюдали за ними до рождения детей.

Ученые установили, что у женщин, прошедших через деформацию гениталий любой степени, увеличивается риск умереть или потерять ребенка при родах. Наиболее суровые процедуры дают самую высокую материнскую и детскую смертность даже через много лет.

Менее значительные деформации увеличивают смертность примерно на 20%, а более жестокие – более чем на 50%.



Почти по всем параметрам, изученным ВОЗ, деформация гениталий создает риск для матери и ребенка. Матери, прошедшие через эту процедуру, больше времени проводят в больнице, теряют больше крови и чаще рожают путем кесарева сечения. Младенцы почти вдвое чаще после рождения нуждаются в реанимации.

Исследователи отметили, что их оценки наверняка занижены, так как они отслеживали только женщин, рожавших в больницах.

Многие женщины в африканских странах, где практикуется подрезание гениталий, рожают дома, где нет возможности справиться с такими осложнениями, как кровотечение, и поместить новорожденного в реанимацию.

Хотя точная причина роста смертности не выяснена, исследователи отметили, что она имеет анатомические причины: следствием традиционной процедуры являются шрамы на влагалище и прилегающих участках, затрудняющие появление ребенка на свет.

В обследованных странах частота "обрезаний" бывает высокой, как в Судане (83%), и низкой, как в Гане (около 40%). Одна из обследованных стран, Сенегал, запретила наиболее жестокие формы этой практики в 1998 году.

Эке и Нкангиниеме выразили надежду, что новые данные заставят другие страны последовать примеру Сенегала. "Есть надежда, что деформацию женских гениталий постигнет та же судьба, что африканскую работорговлю, китайское бинтование стопы и викторианский пояс благочестия", – пишут они.